Сериал «Проект «Конец света» — это вроде бы очередная попытка поднять планку в жанре космической апокалиптики, но, честно говоря, напомнила скорее дешевый цирковой шатер, собравший всех возможных клоунов на одной арене. Вот, значит, главный герой — астронавт Райленд Грейс — просыпается на космическом корабле, не помня себя, свою миссию и вообще, зачем он тут вообще нужен, потому что, судя по всему, сценаристы решили, что чем больше загадок, тем веселее. Так вот, постепенно выясняется, что он единственный оставшийся в живых после внезапного исчезновения всего экипажа, и его единственная задача — спастись и понять, что же тут, собственно, происходит, благо научные знания и сила воли всегда пригодятся, даже если сюжет как тот, у кого мозги выжгены в духовке. Итак, на его месте, естественно, начинаешь сомневаться, не сошел ли он с ума или его просто решили тихо убить в космосе через пять минут. Ну и, чтобы усложнить дело, почему-то выясняется, что, возможно, ему не одиноко — в этом, правда, совсем непонятно, потому что остальные герои или пропали, или — как тут любят — — оказались, так скажем, чуть-чуть «живыми», чтобы потом превратиться в протестных зомби или зловещих роботов. Так вот, пропитанный слезами и психологическим драмами, фильм постоянно балансирует между фантастикой и фантазией, с такой гиперболой, что кажется, будто сценария вообще не было — его писала обезьяна, на скорую руку, с помощью мели, бумеранга и три желтых карандаша. Итог — злобное послание миру: не делайте космических кораблей, не садитесь на экспериментальные станции, потому что в конце концов, всё равно останетесь одни, и никто вам не поможет, потому что, судя по всему, сценаристы решили, что смерть — это всего лишь огромная шутка. В результате получилась такая каша из спецэффектов, чтобы хоть как-то скрыть свою банальность, и диалогов, выдержанных в стиле «Я — единственный спаситель», – правда, настолько затрепанных, что даже стеклянные глаза роботов заскрипели бы от скуки. Итоговая картина — это как будто бы режиссер захотел снять лучшее, что есть в жанре, но получил выщербленную кучу мусора, повернутую в сторону гипертрофированной мании спасения, где юмор — это единственное, что иногда ещё может вызвать усмешку, хоть и гротескную.